АБШЕРОНСКИЕ ФРЕСКИ. Бейдулла Манафов.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Наследники джумадара. Из кремлёвской канцелярии доставили секретный пакет. Его занесла секретарь Ануш Погосян. На конверте стояла сургучная печать и пометка: «А.И.Микояну лично и строго секретно». Адресат взглядом велел вскрыть пакет. В нём оказался номер бакинской газеты «Вышка». На последней странице черным карандашом была обрамлена короткая статья под названием «Дневник Шаумяна исчез».

Пробежав глазами первые строки, Анастас Микоян понял: кто-то копает под него. Речь шла о его таинственном освобождении из красноводской тюрьмы за пару дней до расстрела бакинских комиссаров. Статья была подписана «Ануш Погосян, племянница Шаумяна». Резолюция Сталина не обязывала ни к чему: «Разберись».

Референт стояла рядом с ним, облокотившись на стол и выставив свою вечно мелко дрожащую задницу в короткой юбке. Её игривые глаза следили за реакцией Микояна. Нарком молча подвинул статью к ней. Прочитав подпись и резолюцию Сталина, она медленно сьехала на пол и потеряла сознание. Анастас Иванович прибыл в Баку неожиданно и инкогнито, никого не оповестив. В специальном вагоне, прицепленном к хвосту поезда, были предусмотрены все необходимые условия для работы, сна и отдыха народного комиссара по пищевой промышленности СССР. Его сопровождали помощник Каринэ Еркозян и личный референт Ануш Погосян. На бакинском перроне встречал племянник Степана Шаумяна, комиссар милиции Акоп Нерсесов и полвзвода вооружённой охраны. Кортеж из четырёх автомашин, взяв с места, направился на загородную дачу Нерсесова в посёлке Шувеляны.Каринэ тут же связалась по телефону с редакцией газеты «Вышка» и попросила к телефону сотрудницу по имени Ануш Погосян. Ей ответил редактор Приставкин: «Такого автора в редакции никогда не было. Статья случайно оказалась в печати. Ответсекретарь газеты уволен. Весь тираж конфискован Бакинским горкомом партии. По личному указанию товарища Багирова.»

Уже наступили сумерки, когда Анастас уединился с супругой Акопа, Маргаритой ,в рабочем кабинете на втором этаже. Микоян удобно расположившись в кресле за письменным столом, попросил: «Марго-джан, налей две капли моего сердечного лекарства и присядь рядом, чтобы нас не могли услышать любопытные.» Разлив армянский коньяк в два симпатичных фужера, Маргарита ловко вскочила на письменный стол, подняв предварительно широкую юбку. Глаза Анастаса тут же оценили степень готовности Марго к интимной беседе: она была без белья и гостеприимно раскрыла чисто побритый лобок. Отпив глоток коньяка, московский гость, слегка погладил любимую часть тела: «Давно ты меня не баловала своей красотой, джаник.» Его губы жадно облобызали малые губки и вошли к клитору. Марго опрокинула свой фужер, откинула голову назад и застонала: «Господи, как мне весь этот год тебя не хватало, Стасик. Иногда хочется всё бросить к чертовой матери и примчаться к тебе в Москву.» Анастас посмаковал коньячок и вновь закусил из плоти: «А что же тебя останавливает, куколка? Неужели твой самец?» Марго прижала его кучерявую, но уже лысеющую голову к своему лобку: «Нет конечно. Просто я боюсь, что у тебя не найдётся и полчаса для меня. Все говорят, что ты ночуешь на работе».

Анастас протянул ей пустой фужер, чтобы она налила ещё: «Недавно с Кобой вспоминали те ночи с тобой втроём на даче в Успенском. Вождь тогда получил то, что хотел и запомнил тебя.» Марго соскользнула со стола, встала на колени меж его ног, растегнула ширинку и приласкала рукой небольшой сморчок. Она знала, каким способом этот сморчок , обычно слегка поднимается: «Может махнём в «Фантазию», к Алирзе?» Анастас погладил её локоны: «Вот ты всё знаешь про меня, сучка! Пора тебя расстрелять!»

А потом застегнул ширинку и добавил: «Уже поручил Акопу, чтобы организовал там ужин и предупредил Алирзу. Но вначале хочу кое о чем тебя спросить. Ты ведь близка с Багировым? В Кремль поступили две-три теллеграммы на него. Пишут ,якобы, он в некоторых районах установил для себя доли. Это раз. Во вторых, не очень любит армян. Ни за что расстрелял водителя Мирзояна , Саркиса. Это два. И наконец, завёл в любовницы свою несовершеннолетнюю племяницу . Ты в курсе?» Маргарита налила по третьей , откусила кусочек шоколадной плитки: «Бред. Если б он брал доли с мест, у него язык был бы коротким с местным начальством. Но не проходит и дня, как он их публично критикует и награждает выговорами. А этот Саркис трахал жену Мирзояна во всех парках Баку, чуть ли не на глазах у мужа. И кстати, входил в первую десятку троцкистов. Насчёт племянницы не слышала. Но кажется, она уже уехала к матери в Москву. И насколько я слышала, уже успела переночевать на даче в Зубалово-4. Кажется, даже на пару со своей мамочкой.» В дверь постучались. Анастас недовольно пробурчал: «Входи, Ануш. Знаю, что тебе не терпится.» Это была действительно товарищ Погосян, дамочка с очень выдающимися формами. Она с улыбкой спросила: «Не помешала Вам, Анастас Иванович? Звонили из Баку. В бане «Фантазия» всё готово к визиту.»

Анастас поцеловал Марго в лоб: «Ты проследи, чтобы Багиров до поры до времени не знал о моём приезде: хочу устроить ему сюрприз.» Затем повернулся к референту: «Ануш-джан, предупреди Каринэ и сама будь наготове: скоро поедем ужинать. Заодно и искупаешь меня. И вызови ко мне Акопа.» Когда дверь за дамами закрылась и Акоп уселся на диване, Микоян вдруг резко остановился напротив него и спросил в лоб: «Ара, Акоп-джан, твой покойный дядя, как выясняется, оставил после себя некий дневник. Ты случайно не скрываешь его от правительства?» Акоп вскочил, как ужаленный: он-то знал, о чем беспокоится Микоян. Дрожащим голосом по-армянски тихо прошептал: «Клянусь аствацем, я его лишь одним глазом видел. Это было в последний день, кажется 14 сентября. Он долго перелистывал какую-то книжку. Но потом, когда Алирза сажал его в шлюпку, я видел, как Степан эту книжку передал ему. Я несколько раз пытался спросить Алирзу об этом. Но он то ли притворяется, то ли боится: качает головой.» Микоян задумался. Потом погладил подбородок и приказал: «Собирайся. Поедем в гости к Алирзе.» Проводив гостей, Маргарита Нерсесова заказала фаэтон и умчалась в том же направлении. Спустя час она уже поднималась в резиденцию Первого секретаря ЦК партии Мир-Джафара Багирова, расположенную напротив Губернаторского сада. Мир-Джафар, выслушав Марго, открыл сейф и показал копии теллеграмм, отправленных в Москву две недели назад: «Спасибо за честность и верность. Я всегда ценил в тебе эти качества. К счастью, я уже знаю об этих доносах и даже о корреспонденте.» Из глубины сейфа он вытащил две пачки государственных облигаций: «Держи. Ты заслужила.» Марго отодвинула пачки от себя: «Обидеть хочешь? Ты лучше похлопочи, чтобы моего истукана перевели куда-нибудь в глушь: устала от него.» Проводив одного агента, Багиров созвонился с другим: «Машенька, ты сними наблюдение за обьектом номер 12. Только на один день, завтра» Затем настрочил несколько строк и вызвал водителя: «Отвези эту записку в Шувеляны, на дачу Алиева Азиза и передай из рук в руки его жене, Лейле-ханым.»

Алирза встретил Микояна с раскрытыми обьятиями. Анастас ещё с юности знал «жестовый язык» и спросил Алирзу о семье, детях, о Шаумяне и его дневнике. Алирза написал на клочке бумаги: "У Багирова". И тут же сжег её до пепла. Юная Каринэ по-хозяйски наполнила тарелку Алирзы едой. Никто не заметил, как она ловко подсыпала туда какой-то странный порошок. Пухленькая Ануш налила мужчинам по стопке холодной водки. В одну из двух стопок накапала пару посторонних капель. Потом с особой лаской помогла комиссару раздеться и накинула на плечи простыню. После лёгкой закуски Анастас снял с себя простыню, прошёл в парилку и лёг на живот на предварительно нагретой мраморной плите. Взглядом пригласил Алирзу начать «процесс омолаживания». Каринэ и Ануш с двух сторон обступили Алирзу, сняли с него небедренник , приласкали руками и губами орудие его нелёгкого труда. Дамы были впечатлены невиданной силой бакинского джумадара. Их усердие не заняло даже двух минут: Алирза был готов оказать гостю необходимые почести. Он надел свежие «кися» , окатил спину Анасатаса большим ковшем горячей воды, оседлал его узкий и дряблый зад. Уложил свой инструмент ровно меж ягодиц. Но только приступил к процессу очищения от грязи, как вдруг неожиданно замахал руками, задышал со стоном и упал назад , ударившись головой о мраморный пол .

Прибышие агенты ГПУ констатировали смерть и вызвали санитаров.

Спустя час Акоп Нерсесов по поручению Микояна уже звонил Багирову. Сам Народный комиссар, пройдя в кабинет хозяина бани , потребовал срочно соединить его с Кремлём. В полночь Мир-Джафара разбудил телефонный звонок от комиссара милиции: «Товарищ Первый секретарь. Хочу доложить о происшествии: 15 минут назад в бане «Фантазия» при исполнении служебных обязанностей скончался джумадар Алирза. Вердикт врачей- сердечный приступ.» Похороны Алирзы прошли торжественно. По личному указанию Сталина за выдающиеся заслуги перед Бакинской коммуной он был посмертно награждён Орденом Трудового Красного Знамени. В некрологе, подписанном «соратниками», говорилось о том, что покойный всю свою сознательную жизнь отдал борьбе за революцию, не покладая рук трудился в ремонтных мастерских железной дороги. После похорон Мир-Джафар Багиров и Анастас Микоян уединились в изолированной от всех комнате в квартире покойного. Они успели обсудить причину тайного приезда комиссара в Баку. Подводя итог, Анастас заверил своего давнего друга: «Я не могу раскрыть тебе тайну, кто пытается очернить тебя. Но сразу после приезда в Москву доложу товарищу Сталину, что ты достоин его поддержки. Будь спокоен.» Мир-Джафар пожал ему руку: «Спасибо, Анастас.. Я догадываюсь, кому не терпится занять мое кресло. И заверяю тебя и нашего дорогого вождя: завтра же назначу его народным комиссаром по здравоохранению. Он обижен на меня за то, что слишком долго задержался на посту заместителя.» В это время в дверь постучали. Услышав разрешение, вошла девушка-старшеклассница, покрытая кэлагаи (головной платок). Она принесла с собой два стакана свежего чая и сахар. Положив на стол, она собиралась было уйти, но Мир-Джафар остановил её за руку: «Как тебя звать, красавица? И сколько тебе лет?» Девушка покраснела, прикрыла лицо шалью и опустив глаза ответила: «Я дочь покойного, Шафига. Мне шестнадцать, ага.» Микоян отпил глоток чая и спросил: «На чьём ты попечении, Шафига?» Девушка тихо прошептала: «Дай бог здоровья моему любимому дяде Алиашрафу: он заберёт меня в свою семью.» Младший брат покойного , Алиашраф вместе с молоденькой женой Машенькой решили приютить у себя двух детей Алирзы – Гейдара и Шафигу. Другие малолетние были пристроены у двух старших братьев. Шафига с детства была его любимицей. Он не упускал случая, чтобы дарить ей новые куклы и сладости. Как только он появлялся в доме, Шафига бросалась к нему в обьятия и усаживалась на колени. После того, как гости разошлись, Алиашраф, как обычно посадил Шафигу рядом на диван и протянул шоколадную конфету: «Собирайся, доченька. Мы с тобой сегодня уезжаем в Москву на соревнования. Вместе моими волейболистками.» Он был главным треннером женской сборной по волейболу. Через неделю начиналось важное первенство страны. И Алиашрафу удалось втиснуть племянницу в состав команды в качестве бухгалтера. Шафига потянулась к его щеке и поцеловала: «Спасибо тебе. А что будет с Гейдаром?» Алиашраф обнял её за талию и прижал к себе: «Не беспокойся, джейранчик мой. Он вместе с тётей Машей завтра с самого утра едет на всё лето в пионерский лагерь» Мария Исхаковна Карповская, двоюродная сестра Полины Карповской-Жечужиной, супруги Вячеслава Молотова, для всех, в том числе и для мужа, официально работала в Минпросе. Но являлась тайным и штатным агентом ГПУ. Ещё в середине двадцатых её, совсем юную, завербовал тогдашний глава ГПУ Багиров. Каждое лето по заданию лично Багирова она брала на себя бразды правления пионерским лагерем «Сталинские орлята» в Шувелянах. Пионерлагерь был расположен на берегу Каспия и с трёх сторон примыкал к дачам высокопоставленных чиновников: замнаркома по здравоохранению Азиза Алиева, наркома Гамида Султанова и наркома продовольствия Газанфара Мусабекова. Мария Исхаковна помимо пионеров, плотно опекала и хозяев этих дач.

Она с вечера предупредила Гейдара: «Ложись спать пораньше, сынок, мы с раннего утра едем в Шувеляны, в пионерский лагерь. Тебе там понравится, обещаю.» Затем созвонилась с гаражем Минпроса: «Мне завтра к восьми утра нужна машина.» Она проснулась задолго до рассвета. Прополаскалась под холодной водой, накинула на себя халат и за полчаса сварганила вкусный завтрак: мальчик в возрасте полового созревания должен хорошо питаться. Ближе к семи она решила разбудить Гейдара. Войдя в роль пионервожатой, Маша сорвала с него одеяло: «Подьём, молодой человек! Пора завтракать.» И тут она увидела нечто, поразившее её женское воображение: Гейдар спросонья пытался укрыть руками свое юное достоинство, образовавшее высокий холм в трусах. Мария Исхаковна обомлела, прикрыв ладонью губы: такого величия она не видела ни у мужа, ни у любимого шефа – Багирова. Она быстро укрыла его одеялом, пытаясь уложить восставший член подростка. Но он упорно протестовал. Мария не знала, что и сказать отвернувшемуся от стыда к стене Гейдару:«Родной мой, как же нам быть? Ты же не можешь вот в таком состоянии ни есть, ни пить, ни ехать...» Она медленно встала, подошла к широкому окну: рассвет ещё не наступил, но горизонт был уже розовым. Мария задёрнула плотную занавеску и в комнате наступил мрак. Всё ещё не решаясь думать о шаловливой похоти, она растегнула халат, спустила на пол шёлковые трусики и вползла под одеяло к возбуждённому племяннику мужа. Он прикрыл веки и стал дышать часто и рывками. Мария поправила его чуб на голове: «Успокойся, всё будет хорошо...Это у тебя .... в первый раз...поэтому волнуешься... Я сделаю так, что тебе будет приятно... И он у тебя угомонится.» Мария провалилась в какую-то пропасть и не поняла, что с ней происходит. Он не умещался в руках: такого большого члена она не могла бы вообразить себе даже в самом сумасшедшем сне. В её ушах стоял колокольный звон, и на его фоне громкий стон Гейдара. Они с мужем баловались сексом чуть ли не раз в год по праздникам, и она просто изголодалась.

Не прошло и пяти минут, как он оросил её губы фонтаном юной страсти. Но достоинство и не думало о сдаче в плен: он по-прежнему упруго пульсировал в её руках. Мария, не помня себя от счастья, оседлала его и помчалась навстречу собственным оргазмам. Их разбудил сигнал автомашины. Мария посмотрела на часы: было без пяти восемь, а они всё ещё валялись в обнимку. Накинув на себя халат, она вышла на порог: «Отьезд через полчаса, покури и отдыхай, мужик». В купе кроме Алиашрафа и Шафиги были капитан команды Диляра и главный бомбардир Валя. Несмотря на поздний час, девочки устроившись на верхних полках, сражались в карты. Шафига открыла свой чемодан, достала короткое ситцевое платье и пошла переодеваться в вагонный туалет. Алиашраф пытался уснуть и прикрыл веки. Через минут пять Шафига вернулась и шёпотом, чтобы не разбудить дядю, спросила у девчат: «А мне можно поиграть с вами?» Они с улыбкой кивнули.

Алиашраф сквозь прикрытые веки смотрел, как Шафига пыталась взобраться к попутчицам. Нудачно приподнявшись, она обнажила свои полные ноги и будоражущую воображение круглую попу. Он повернулся на другой бок и изо всех сил стал гнать дурные мысли прочь. Проснулся от сильного толчка: поезд резко тронулся с места на очередной станции. Время показывало полчетвертого утра. За окном замелькали столбы. Его взгляд упал на Шафигу, которая спала на соседней полке спиной к нему. Короткое платье то ли по случайности, то ли преднамеренно было приподнято. Алиашраф не мог оторвать взгляд от выпяченных холмиков в бледно-розовых трусиках. Он машинально поднял глаза на верхние полки: Диляра и Валя мирно спали, слегка похрапывая. Алиашраф весь вспотел: нечеловеческое желание окатило его с ног до головы. Он осторожно подсел к краю койки и попытался опустить простыню, которой Шафига была укрыта. И тут он увидел, как в темноте сверкают её чудные глазки: она не спала. Он нагнулся , чтобы поцеловать её в щёку. Но она повернулась к нему и их губы встретились в поцелуе. Его рука прошлась по её спине и опустилась к ягодицам: «Ты плохо укрылась, джейранчик мой. А твой дядя ведь не железный!» Она притянула его к себе и он услышал её шёпот: «Я не могу без тебя... Не гони меня .» Она впустила его в себя без всяких слов, сама спустив белье. Лишь дыханием и тихим стоном обьяснилась в любви. Когда Алиашраф успокоил свою плоть,он заметил, как слёзы катились по её щекам: «Зачем ты плачешь? Разочарована?» Она покачала головой: «Плачу, потому что скоро этот праздник закончится. И ты вернёшься к своей жене Маше.» Пионерский лагерь был пуст: все отряды отправились на пляж. К даче Алиевых подкатила автомашина. Маша подвела Гейдара к смотровой вышке и спросила: «Сможешь кое что сфоткать?» Гейдар кивнул. Она вручила ему немецкий фотоаппарат со штатифом и показала рукой в сторону соседней дачи. Она помнила приказ Багирова снять наблюдение с обьекта 12. И понимала: значит сам навестит хозяйку дачи. Не желая рисковать сама, Мария решила понаблюдать за Мир-Джафаром с помощью Гейдара. Лейла-ханым встретила гостя у порога в лёгком, развевающемся на ветру халате. Войдя в комнату, Мир-Джафар обнял её и понял, что кроме халата ничего не надето: «Ты выглядишь, как невеста на выданье, Лейла» Её губы раскрылись и впустили к себе его язык: «Наконец-то ты снизошёл до бедной, одинокой Лейлы.» Взяв его за руку она подвела к дивану: «Не предлагаю тебе есть и пить по одной причине: боюсь упорхнёшь от меня до того, как я наемся тобой.» Сбросив с себя халат она опустилась перед ним на колени и растегнула ширинку. Её глаза горели таким огнём, что Мир-Джафару стало ясно: она абсолютно искренна в страсти. Он погладил её волосы: «Ты знаешь, почему я всё же здесь? Меня покорила твоя круглая задница. Это моя слабость, Лейла.» Она оторвала свои губы от готового члена и подняла свои глаза: «Ты меня этим вознесешь до небес, дорогой.» Она была восхитительна в этой позе. Мир-Джафар входил и выходил бесконечно долго, ритмично и вдохновенно. Перед его взором стояло лицо её мужа. Они переглядывались и Мир-Джафар подмигивал ему, приговаривая: «Это тебе от меня за твои доносы!» Он кончил с победным стоном. За стаканом ароматного самоварного чая с вишнёвым вареньем, Мир-Джафар вытащил из кармана пиджака пачку фотографий и разложил перед Лейлой: «Знаю, что это может тебя огорчить. Но хочу, чтобы ты знала: он спит с твоей младшей сестрой.» Лейла быстро пробежалась по фоткам. На них Азиз наслаждался сексом с Фахрэндой в разных местах и разных позах. Она игриво подсела к нему на колени, чмокнула в щёчку и томно прошептала: «Это для меня не новость, родной. Ты удивишься: но именно я переселила её из Дербента к себе и буквально уложила в постель к мужу.» Мир-Джафар удивился: «В это трудно поверить. Почему ты это сделала?» Лейла положила в ложку варенья и вложила ему в рот: «Из двух зол я выбрала наименьшее: боялась, чтобы он не обрюхатил раньше времени дочь от первого брака, мою Латифу .Он давно обхаживает её. Моя сестричка сумела отвлечь его от падчерицы. Не знаю, как надолго: ей ведь нет и пятнадцати. Хочу хоть немного отодвинуть собственную трагедию.» Гейдар спустился со смотровой вышки полувменяемым. Маша заметила, что он сам не свой. Отвела его в кабинет, заперла дверь и подвела к умывальнику. Ополоснув его холодной водой, спросила: «Что с тобой? Расскажи, что ты там увидел такого?» Гейдар молча смотрел на неё осоловевшими глазами. Его ширинка стала подниматься, как по волшебству. Мария поняла: мальчик возбуждён от чего то увиденного. Она плотно задвинула занавески на окнах и сняла с себя платье. Гейдар повернул её к себе спиной, спустил трусики и нагнул поперёк кровати: «Я хочу тебя сюда» - его ствол упёрся ей в зад. Мария даже не успела сопротивляться, как он овладел тем, что имел ввиду: «Нет, Гейдар. Прошу тебя. Только не так. Умоляю....Оооо, мне больно, негодник! Не надо.... Не так быстро,мальчик мой... Не спеши.... Ты просто безумец! Боже мой! Ещё немного....Ещё разочек, милый....Как мне с тобой хорошо!» (продолжение следует)